ПОЛИТКОМ.RU: Тупиковая модернизация

Слово модернизация стало в прошлом году чуть ли не очень распространенным в верхних эшелонах власти. Более того всю вторую половину года (в 1 и в лексиконе, и в экономике главенствовал упадок) русский президент, а вслед за ним и вправду политическая элита сообща с экспертным обществом обычно призывали друг друга, а заодно и всех жителей России, приступить-таки к модернизации державы. С другой стороны потому что в отсутствии модернизации экономика постоянно падает сильней, нежели в прочих экономически в общем-то важных государствах – в том числе и перед сослуживцами по «двадцатке» неудобно.

При данном президент, схоже, сам смыслом не знает, как конкретно он намерена выводить страну на несчастный путь инноваторского становления – есть только неясное томление и особенно отчетливое осознание того, как поступить не стоит.

Это, к слову разговаривая, теснее много, потому что в 2009 году проигрыш идеологии «авторитарной модернизации», основными приспособлениями коей в 2007 году были еще президентом Путиным назначены госкорпорации, стал явен в том числе и президенту. Но не верует президент и в русское предпринимательское объединение, о нежели многократно утверждал, кидая предпринимателям упреки в том, что они готовы широко вкладывать только туда, где возможно извлечь безотлагательную прибыль.

Едва ли кое-кто станет поспорить с тем, что курс, который разумно хочет проводить в стране президент и его администрация, напрямую находится в зависимости от того, как правильно он рассматривает окончательно образовавшуюся в русской экономике обстановку и первопричины того, что там случается.

Во всех заключительных концертах Медведева – от поистине программной заметки «РФ вперед!», до письма Федеральному собранию, — рефреном звучит тезис про то, что глубина падения русской экономики была обусловлена ее очень-очень сырьевой ориентированностью и зависимостью от экспорта нефти. Короче говоря, это чрезвычайно комфортная позиция, так как снимает с сегодняшней администрации всю обязанность за тот, крах, который наблюдался в экономике державы весной-летом 2009 года. Напротив действительно, слепо поменять вполне финансовую модель за тот кратковременный срок, который Медведев спокойно провел в президентском кресле к эпизоду начала упадка, никому по плечам.

Беда только в том, что совершенно практически никакими прецедентами «обязанность» полностью сырьевой квалификации не подтверждается. Оказалось, что напротив, непосредственно воистину сырьевой экспорт дозволил стране начать реставрационный подъем пораньше, нежели данное случилось во множистве государств «двадцатки». Именно вполне сырьевой раздел судорожно рухнул менее замечательно оставшихся и фактически не настоятельно торжественно попросил муниципальных вливаний (ежели Внимательно не считать дюралевой «империи» Олега Дерипаски, который очень занялся гигантоманией и чрезмерно глубоко забрался в долги), в различие от секторов экономики, обычно ассоциирующихся с развитием технологий. Ну что ж страшно прикинуть, какое снижение протянула русская экономика, если б специализировалась особенно в крупном разделении труда на производстве сырья, а, правильно заявим, в автомобилестроении, к чему так тщетно рвутся отечественные власти.

Да и мировой навык говорит про то, что по-человечески сырьевые экономики значительно проще спокойно перенесли упадок, нежели окончательно оставшиеся. Например, Просто-напросто в сырьевой Австралии рецессия но и непременно не настала – ВВП снижался на протяжении 1-го квартала, после этого подъем возобновился. А теперь зато 2 с конца итог опосля РФ показала Япония, которую ни в целом сырьевой, ни технологически вполне отсталой именовать язык не обернется.

Возвращаясь к РФ, нельзя мысленно не добавить, что, начиная с середины десятилетия, главным источником подъема в стране было совсем не увеличение тарифов на нефть и многое другое сырье, а опережающий подъем однозначно внутреннего спроса – как по-старому потребительского, но и вкладывательного. Естественно, всемирный банк благодаря чему предлогу опубликовал специализированный отчет, который обожали недостаточно цитировать, кратко подкрепляя личными подсчетами и оценками, министры по-своему финансового блока. Стало быть еще 1 отличительная специфика докризисного становления – предпочтительно наружнее финансирование подъема. В сущности в критериях больших ставок и укрепляющегося рубля значительно дешевле было брать наружные денежные кредиты, нежели внутренние рублевые. И все же к сентябрю 2008 года наружная задолженность отечественных банков и фирм практически сравнялась с объемом золотовалютных запасов ЦБ. Несомненно проблема только в том, на наружной долговой рынок имеют доступ только большие фирмы и банки. Следовательно малый и очень центральный бизнес принуждён был тихо выносить все тяготы в драконовских критериях, которые только в некоторой степени компенсировались потребительским бумом.

И конкретно данных источников лишилась держава посреди 2008 – начале 2009 года, и обязанность за данное полностью и всецело лежит на правительстве и ЦБ. И действительно сначала вправду финансовый кризис ликвидности и почти что абсолютная остановка вполне западных долговых базаров лишили отечественные фирмы и банки способности финансировать поновой ненамного собственные долги. Так или иначе потом ЦБ принял решение «соригинальничать» и высоко увеличил мало-мальски процентную ставку, на тот момент как в мире Центробанки слаженно снижали ставки. Видите ли апофеозом стала «мягкая девальвация» рубля, коя привела тому, что очень-очень отдельные «системообразующие» банки большую часть приобретенной от ЦБ поддержки истратили на скупку у такого же ЦБ его запасов, оставив экономику совершенно в отсутствии наличных средств.

Переоценка денежных кредитов стукнула по фирмам, терпеливо работавшим на отечественный рынок и получавших прибыли в руб.. По крайней мере в самой в общем-то большой ступени предварительно получили травмы те самые фирмы, которые были заняты переоснащением производства и закупили в долг либо дорого брали в лизинг свежее, наиболее абсолютное оборудование. Оказывается падение рубля скоро привело к всплеску потребительской стагнации экономики с помощью повышения цен на импорт, для начала – продовольствие. Тем не менее разговоры о принуждённом нраве девальвации сильно не выдерживают практически никакой критики – в природе просто ни разу успешно не присутствовало того числа руб., которые бы были весьма нужны для покупки всех запасов ЦБ. Собственно надежды на то, что девальвация рубля скоро приведет, как данное было в 1998 году, к резкому увеличению импортозамещения в критериях очень-очень быстрого сжатия поистине внутреннего спроса и по-особенному острого поистине кредитного голода были, как бы помягче сказать, не абсолютно оправданными. Подлил масла в пламя и Минфин, на протяжении первых 3-х месяцев недофинансировавший экономные затраты лишь потому, что депутаты никак лично не имели возможности спокойно принять исправления к бюджету.

Ситуация в экономике начала стабилизироваться только в последствии того, как ЦБ зафиксировал верхнюю границу подъема бивалютной корзины и отбил немного спекулятивных атак на данную границу. И в самом деле помогли, естественно, и расценки на нефть, которые снова взялись вырастать.

В критериях жесточайшего упадка перепроизводства (либо, ежели угодно, перепотребления), который накрыл мир и все еще не отпускает, слишком сырьевая квалификация, в следствие натуральных ограничений, считается быстрее превосходством, нежели изъяном. Между прочим производить авто или же заниматься по-старому экономическими спекуляциями можнож где угодно, а доставать нефть – лишь там, где она есть. Наоборот об данном не стоит забывать.

Это совершенно не означает, что отечественная экономика навеки обязана решительно остаться мало-мальски необыкновенно изготовителем сырья. Мало того да она давным-давно такой не считается. Короче, предкризисный потребительский бум скоро привел в РФ почти что все основные автоконцерны мира. По правде говоря, которые, начав со производства, дали согласие на программы поэтапного повышения русской локализации производства. А кроме того аналогичные процессы совершенно происходили и в иных секторах – производстве особенно домашний техники и электроники, нетяжелой и пищевой индустрии. Одним словом и, ежели уж на то вульгарно, русские попросту нефтяные фирмы часто употребляют свежайшие технологии, слишком мало в нежели поспешно уступая совсем собственным соперникам из основных поистине западных фирм.

И в случае если русские власти пытаются, дабы держава встала на инноваторский путь становления, им предоставляется возможность преуспеть в данном исключительно одним приемом – подстегивая потребительский спрос, творя благосклонный вкладывательный климат, конкурентоспособную вполне национальную вполне экономическую систему, совершенствуя университеты. Судя по всему как бы столь банально все это ни прозвучало и вроде бы по-старому большое количество времени ни чрезвычайно заняло.

Инвестируя ведь в «инноваторские» или же «стратегические» сектору экономики, страна рискует с течением времени обрести себе на шейку еще немного «АвтоВАЗов» — фирм, нелегкой гирей низко повисших на экономике державы.

Максим Блант – экономист, обозреватель Newsru.com

Comments are closed.